А) ПОЛИТИЧЕСКАЯ АГИТАЦИЯ И ЕЕ СУЖЕНИЕ ЭКОНОМИСТАМИ

Всем известно, что широкое распространение и упрочение экономической борьбы русских рабочих шло рука об руку с созданием «литературы» экономических (фабрич­ных и профессиональных) обличений. Главным содержанием «листков» были обличе­ния фабричных порядков, и среди рабочих скоро вспыхнула настоящая страсть к обли­чениям. Как только рабочие увидали, что кружки социал-демократов хотят и могут доставлять им нового рода листовки, говорящие всю правду о нищенской жизни, непо­мерно тяжелом труде и бесправном положении их, — они стали, можно сказать, засы­пать корреспонденциями с фабрик и заводов. Эта «обличительная литература» произ­водила громадную сенсацию не только на той фабрике, порядки которой бичевал дан­ный листок, но и на всех фабриках, где что-нибудь слышали о разоблаченных фактах. А так как нужды и бедствия рабочих разных заведений и разных профессий имеют много общего, то «правда про рабочую жизнь» восхищала всех. Среди самых отсталых рабочих развилась настоящая страсть «печататься» — благородная страсть к этой зача­точной форме войны со всем современным общественным порядком, построенным на грабеже и угнетении. И «листки» в громадном большинстве

Заметим, ко избежание недоразумений, что в дальнейшем изложении мы понимаем везде под эко­номической борьбой (согласно установившемуся у нас словоупотреблению) ту «практически-экономическую борьбу», которую Энгельс назвал, в приведенной выше цитате, «сопротивлением капи­талистам» и которая в свободных странах называется профессиональной, синдикальной или тред-юнионистской борьбой.


ЧТО ДЕЛАТЬ?__________________________________ 55

случаев были действительно объявлением войны, потому что разоблачение оказывало страшно возбуждающее действие, вызывало со стороны рабочих общее требование устранить самые вопиющие безобразия и готовность поддержать эти требования стач­ками. Сами фабриканты в конце концов до такой степени должны были признать зна­чение этих листков, как объявления войны, что сплошь да рядом не хотели и дожидать­ся самой войны. Обличения, как и всегда, сделались сильны одним уже фактом своего появления, приобрели значение могучего нравственного давления. Случалось не раз, что одного появления листка оказывалось достаточно для удовлетворения всех или части требований. Одним словом, экономические (фабричные) обличения были и те­перь остаются важным рычагом экономической борьбы. И это значение сохранится за ними, пока будет существовать капитализм, порождающий необходимо самозащиту рабочих. В самых передовых европейских странах можно наблюдать и теперь, как об­личение безобразий какого-нибудь захолустного «промысла» или какой-нибудь всеми забытой отрасли домашней работы служит исходным пунктом к пробуждению классо­вого сознания, к началу профессиональной борьбы и распространения социализма .



Преобладающее большинство русских социал-демократов последнего времени было почти всецело поглощено этой работой по организации фабричных обличений. Доста­точно вспомнить «Раб. Мысль», чтобы видеть,

В настоящей главе мы говорим только о политической борьбе, о более широком или более узком ее понимании. Поэтому лишь мимоходом отметим, просто как курьез, обвинение «Раб. Делом» «Искры» в «излишнем воздержании» по отношению к экономической борьбе («Два съезда», стр. 27, разжевано Мартыновым в его брошюре «Социал-демократия и рабочий класс»). Если бы гг. обвинители выразили хотя бы в пудах или печатных листах (как они любят это делать) отдел экономической борьбы в «Искре» за год и сравнили с соответствующим отделом «Р. Дела» и «Р. Мысли», вместе взятых, то они легко уви­дели бы, что они отстают даже и в этом отношении. Очевидно, сознание этой простой истины заставляет их прибегать к доводам, ясно показывающим их смущение. «Искре», — пишут они, — «волей-неволей (!) приходится (!) считаться с властными запросами жизни и хотя бы (!!) помещать корреспонденции о рабочем движении» («Два съезда», стр. 27). Вот уже подлинно уничтожающий нас аргумент!


56___________________________ В. И. ЛЕНИН

до какой степени доходило это поглощение, как при этом забывалось, что сама по себе это, в сущности, еще не социал-демократическая, а только тред-юнионистская деятель­ность. Обличения захватывали, в сущности, только отношения рабочих данной профес­сии к их хозяевам и достигали только того, что продавцы рабочей силы научались вы­годнее продавать этот «товар» и бороться с покупателем на почве чисто коммерческой сделки. Эти обличения могли сделаться (при условии известного использования их ор­ганизацией революционеров) началом и составной частью социал-демократической деятельности, но могли также (а при условии преклонения пред стихийностью должны были) вести к «только-профессиональной» борьбе и к не социал-демократическому ра­бочему движению. Социал-демократия руководит борьбой рабочего класса не только за выгодные условия продажи рабочей силы, а и за уничтожение того общественного строя, который заставляет неимущих продаваться богачам. Социал-демократия пред­ставляет рабочий класс не в его отношении к данной только группе предпринимателей, а в его отношении ко всем классам современного общества, к государству, как органи­зованной политической силе. Понятно отсюда, что социал-демократы не только не мо­гут ограничиться экономической борьбой, но и не могут допустить, чтобы организация экономических обличений составляла их преобладающую деятельность. Мы должны активно взяться за политическое воспитание рабочего класса, за развитие его полити­ческого сознания. С этим теперь, после первого натиска на «экономизм» со стороны «Зари» с «Искрой», «все согласны» (хотя некоторые только на словах, как мы сейчас увидим).

Спрашивается, в чем же должно состоять политическое воспитание? Можно ли ог­раничиться пропагандой идеи о враждебности рабочего класса самодержавию? Конеч­но, нет. Недостаточно объяснять политическое угнетение рабочих (как недостаточно было объяснять им противоположность их интересов интересам хозяев). Необходимо агитировать по поводу каждого конкретного проявления этого угнетения (как мы стали агити-


ЧТО ДЕЛАТЬ?__________________________________ 57

ровать по поводу конкретных проявлений экономического гнета). А так как это угне­тение падает на самые различные классы общества, так как оно проявляется в самых различных областях жизни и деятельности, и профессиональной, и общегражданской, и личной, и семейной, и религиозной, и научной, и проч. и проч., то не очевидно ли, что мы не исполним своей задачи развивать политическое сознание рабочих, если мы не возьмем на себя организацию всестороннего политического обличения самодержавия? Ведь для того, чтобы агитировать по поводу конкретных проявлений гнета, надо обли­чить эти проявления (как надо было обличать фабричные злоупотребления, чтобы вес­ти экономическую агитацию)?

Казалось бы, это ясно? Но именно тут-то и оказывается, что с необходимостью все­сторонне развивать политическое сознание «все» согласны только на словах. Тут-то и оказывается, что «Раб. Дело», например, не только не брало на себя задачи организо­вать (или положить почин организации) всесторонних политических обличений, но стало тащить назад и «Искру», которая взялась за эту задачу. Слушайте: «Политиче­ская борьба рабочего класса есть лишь» (именно не лишь) «наиболее развитая, широкая и действительная форма экономической борьбы» (программа «Раб. Дела», «Р. Д.» № 1, стр. 3). «Теперь перед социал-демократами стоит задача — как придать по возможно­сти самой экономической борьбе политический характер» (Мартынов в № 10, стр. 42). «Экономическая борьба есть наиболее широко применимое средство для вовлечения массы в активную политическую борьбу» (резолюция съезда Союза и «поправки»: «Два съезда», стр. 11 и 17). Все эти положения проникают собой «Раб. Дело», как видит чи­татель, с самого его возникновения и вплоть до последних «инструкций редакции», и все они выражают, очевидно, один взгляд на политическую агитацию и борьбу. При­смотритесь же к этому взгляду с точки зрения господствующего у всех «экономистов» мнения, что политическая агитация должна следовать за экономической. Верно ли это, что экономическая борьба есть


58___________________________ В. И. ЛЕНИН

вообще «наиболее широко применимое средство» для вовлечения массы в политиче­скую борьбу? Совершенно неверно. Нисколько не менее «широко применимым» сред­ством такого «вовлечения» являются все и всяческие проявления полицейского гнета и самодержавного бесчинства, а отнюдь не такие только проявления, которые связаны с экономической борьбой. Земские начальники и телесное наказание крестьян, взяточни­чество чиновников и обращение полиции с городским «простонародьем», борьба с го­лодающими и травля народного стремления к свету и знанию, выколачивание податей и преследование сектантов, муштровка солдат и солдатское обращение со студентами и либеральной интеллигенцией, — почему все эти и тысячи других подобных проявле­ний гнета, непосредственно не связанных с «экономической» борьбой, представляют из себя вообще менее «широко применимые» средства и поводы политической агитации, вовлечения массы в политическую борьбу? Как раз напротив: в общей сумме тех жиз­ненных случаев, когда рабочий страдает (за себя или за близких ему людей) от беспра­вия, произвола и насилия, — лишь небольшое меньшинство составляет, несомненно, случаи полицейского гнета именно в профессиональной борьбе. К чему же заранее су­живать размах политической агитации, объявляя «наиболее широко применимым» лишь одно из средств, наряду с которыми для социал-демократа должны стоять другие, вообще говоря, не менее «широко применимые»?

Во времена давно, давно прошедшие (год тому назад!..) «Раб. Дело» писало: «Бли­жайшие политические требования становятся доступными для массы после одной

Мы говорим «вообще», ибо речь идет в «Раб. Деле» именно об общих принципах и общих задачах всей партии. Несомненно, что бывают случаи на практике, когда политика действительно должна следо­вать за экономикой, — но об этом говорить в резолюции, предназначенной для всей России, могут толь­ко «экономисты». Бывают ведь и такие случаи, когда «с самого начала» можно вести политическую аги­тацию «только на экономической почве», — и тем не менее «Рабоч. Дело» додумалось наконец до того, что в этом «нет никакой необходимости» («Два съезда», стр. 11). В следующей главе мы покажем, что тактика «политиков» и революционеров не только не игнорирует тред-юнионистских задач социал-демократии, а, напротив, одна только и обеспечивает последовательное их выполнение.


ЧТО ДЕЛАТЬ?__________________________________ 59

или, в крайнем случае, нескольких стачек», «как только правительство пустило в ход полицию и жандармерию» (№7, стр. 15, август 1900 года). Эта оппортунистическая теория стадий в настоящее время уже отвергнута Союзом, который делает нам уступку, заявляя: «нет никакой необходимости с самого начала вести политическую агитацию только на экономической почве» («Два съезда», стр. 11). Будущий историк русской со­циал-демократии из одного этого отрицания «Союзом» части своих старых заблужде­ний увидит лучше, чем из всяких длинных рассуждений, до какого принижения дово­дили социализм наши «экономисты»! Но какая же наивность была со стороны Союза воображать, что ценой этого отказа от одной формы сужения политики пас можно по­будить согласиться на другую форму сужения! Не логичнее ли было бы и тут сказать, что экономическую борьбу следует вести как можно более широко, что ей всегда сле­дует пользоваться для политической агитации, но «нет никакой необходимости» счи­тать экономическую борьбу наиболее широко применимым средством для вовлечения массы в активную политическую борьбу?

Союз придает значение тому, что он заменил выражением «наиболее широко приме­нимое средство» выражение «лучшее средство», стоящее в соответственной резолюции 4-го съезда Еврейского рабочего союза (Бунда)58. Мы, право, затруднились бы сказать, какая из этих резолюций лучше: по нашему мнению, обе хуже. И Союз и Бунд сбива­ются тут (отчасти, может быть, даже бессознательно, под влиянием традиции) на эко­номическое, тред-юнионистское толкование политики. Дело нисколько, в сущности, не меняется от того, производится ли это посредством словечка: «лучший» или посредст­вом словечка: «наиболее широко применимый». Если бы Союз сказал, что «политиче­ская агитация на экономической почве» есть наиболее широко применяемое (а не «применимое») средство, то он был бы прав но отношению к известному периоду в развитии нашего социал-демократического движения. Именно он был бы прав но от­ношению к «экономистам»,


60___________________________ В. И. ЛЕНИН

по отношению к многим практикам (если не к большинству их) 1898—1901 годов, ибо эти практики-«экономисты», действительно, политическую агитацию применяли (по­скольку они вообще ее применяли!) почти исключительно на экономической почве. Та­кую политическую агитацию признавали и даже рекомендовали, как мы видели, и «Раб. Мысль» и «Группа самоосвобождения»! «Раб. Дело» должно было решительно осу­дить то, что полезное дело экономической агитации сопровождалось вредным сужени­ем политической борьбы, а оно вместо того объявляет наиболее широко применяемое («экономистами») средство наиболее широко применимым! Неудивительно, что, когда мы называем этих людей «экономистами», им ничего не остается, как ругать нас на все корки и «мистификаторами», и «дезорганизаторами», и «папскими нунциями», и «кле­ветниками» , как плакать перед всеми и каждым, что им нанесли кровную обиду, как заявлять чуть ли не с клятвами: «в «экономизме» теперь решительно ни одна социал-демократическая организация не повинна» . Ах, эти клеветники, злые — политики! Не нарочно ли они весь «экономизм» выдумали, чтобы наносить людям, из-за одного только своего человеконенавистничества, обиды кровные?

Какой конкретный, реальный смысл имеет, в устах Мартынова, постановка социал-демократии задачи: «придать самой экономической борьбе политический характер»? Экономическая борьба есть коллективная борьба рабочих с хозяевами за выгодные ус­ловия продажи рабочей силы, за улучшение условий труда и жизни рабочих. Эта борь­ба по необходимости является борьбой профессиональной, потому что условия труда крайне разнообразны в разных профессиях, и, след., борьба за улучшение этих условий не может не вестись по профессиям (профессиональными союзами на Западе, профес­сиональными временными соединениями и листками в России и т. п.). Придать «самой экономической борьбе

Подлинные выражения брошюры «Два съезда», стр. 31, 32, 28 и 30. " «Два съезда», стр. 32.


ЧТО ДЕЛАТЬ?__________________________________ 61

политический характер» значит, следовательно, добиваться осуществления тех же про­фессиональных требований, того же профессионального улучшения условий труда по­средством «законодательных и административных мероприятий» (как выражается Мартынов на следующей, 43, странице своей статьи). Это именно делают и всегда де­лали все профессиональные рабочие союзы. Загляните в сочинение основательных уче­ных (и «основательных» оппортунистов) супругов Вебб, и вы увидите, что английские рабочие союзы давным-давно уже сознали и осуществляют задачу «придать самой эко­номической борьбе политический характер», давным-давно борются за свободу стачек, за устранение всех и всяческих юридических препятствий кооперативному и профес­сиональному движению, за издание законов в защиту женщин и детей, за улучшение условий труда посредством санитарного и фабричного законодательства и пр.

Таким образом за пышной фразой: «придать самой экономической борьбе политиче­ский характер», которая звучит «ужасно» глубокомысленно и революционно, прячется, в сущности, традиционное стремление принизить социал-демократическую политику до политики тред-юнионистской! Под видом исправления односторонности «Искры», которая ставит — видите ли — «революционизирование догмы выше революционизи­рования жизни» , нам преподносят как нечто новое борьбу за экономические реформы. В самом деле, ровно ничего другого, кроме борьбы за экономические реформы, не со­держится в фразе: «придать самой экономической борьбе политический характер». И Мартынов сам бы мог додуматься до этого нехитрого вывода, если бы хорошенько вник в значение своих собственных слов. «Наша партия, — говорит он, выдвигая свое самое тяжелое орудие против «Искры», — могла бы и должна

«Раб. Дело» № 10, стр. 60. Это — мартыновский вариант того применения к современному, хаотиче­скому состоянию нашего движения тезиса: «каждый шаг действительного движения важнее дюжины программ», которое мы уже охарактеризовали выше. В сущности, это только перевод на русский язык пресловутой бернштейновской фразы: «движение — все, конечная цель — ничто».


62___________________________ В. И. ЛЕНИН

была бы ставить правительству конкретные требования законодательных и админист­ративных мероприятий против экономической эксплуатации, против безработицы, про­тив голода и т. д.» (стр. 42—43 в № 10 «Р. Д.»). Конкретные требования мероприятий — разве это не есть требование социальных реформ? И мы спрашиваем еще раз бес­пристрастных читателей, клевещем ли мы на рабочеделенцев (да простят мне это неук­люжее ходячее словечко!), называя их скрытыми бернштейнианцами, когда они выдви­гают, как свое разногласие с «Искрой», тезис о необходимости борьбы за экономиче­ские реформы?

Революционная социал-демократия всегда включала и включает в свою деятель­ность борьбу за реформы. Но «экономической» агитацией она пользуется для предъяв­ления правительству не только требования всяких мероприятий, а также (и прежде все­го) требования перестать быть самодержавным правительством. Кроме того, она счита­ет своей обязанностью предъявлять правительству это требование не только на почве экономической борьбы, а и на почве всех вообще проявлений общественно-политической жизни. Одним словом, она подчиняет борьбу за реформы, как часть це­лому, революционной борьбе за свободу и за социализм. Мартынов же воскрешает в иной форме теорию стадий, стараясь предписать непременно экономический, так ска­зать, путь развития политической борьбы. Выступая в момент революционного подъе­ма с особой якобы «задачей» борьбы за реформы, он этим тащит партию назад и играет на руку и «экономическому» и либеральному оппортунизму.

Далее. Стыдливо спрятав борьбу за реформы под напыщенный тезис: «придать са­мой экономической борьбе политический характер», Мартынов выставил как нечто особое одни только экономические (и даже одни только фабричные) реформы. Почему он это сделал, мы не знаем. Может быть, по недосмотру? Но если бы он имел в виду не только «фабричные» реформы, то тогда весь его тезис, только что нами приведенный, потерял бы всякий смысл. Может быть, потому, что он считает возможными и вероят­ными со стороны прави-


ЧТО ДЕЛАТЬ?__________________________________ 63

тельства «уступки» только в области экономической? Если да, то это странное заблу­ждение: уступки возможны и бывают и в области законодательства о розге, о паспор­тах, о выкупных платежах, о сектантстве, о цензуре и проч. и проч. «Экономические» уступки (или лжеуступки) для правительства, разумеется, всего дешевле и всего выгод­нее, ибо оно надеется внушить этим доверие рабочим массам к себе. Но именно потому мы, социал-демократы, и не должны никоим образом и абсолютно ничем давать место мнению (или недоразумению), будто для нас дороже экономические реформы, будто мы именно их считаем особо важными и т. п. «Такие требования, — говорит Мартынов о выдвинутых им выше конкретных требованиях законодательных и административ­ных мероприятий, — не были бы пустым звуком, потому что, суля известные осяза­тельные результаты, они могли бы быть активно поддержаны рабочей массой»... Мы не «экономисты», о нет! Мы только пресмыкаемся так же рабски пред «осязательностью» конкретных результатов, как господа Бернштейны, Прокоповичи, Струве, Р. М. и tutti quanti ! Мы только даем понять (вместе с Нарцисом Тупорыловым), что все, что не «сулит осязательных результатов», есть «пустой звук»! Мы только выражаемся так, как будто рабочая масса неспособна (и не доказала уже вопреки тем, кто сваливает на нее свое филистерство, свою способность) активно поддерживать всякий протест против самодержавия, даже абсолютно никаких осязательных результатов ей не сулящий!

Возьмите хотя бы те же, самим Мартыновым приведенные примеры о «мероприяти­ях» против безработицы и голода. В то время, как «Рабоч. Дело» занимается, судя по его обещанию, выработкой и разработкой «конкретных (в форме законопроектов?) тре­бований законодательных и административных мероприятий»,

Стр. 43: «Конечно, если мы рекомендуем рабочим предъявлять известные экономические требова­ния правительству, мы это делаем потому, что в области экономической самодержавное правительство по нужде готово идти на известные уступки».

— все им подобные. Ред.


64___________________________ В. И. ЛЕНИН

«сулящих осязательные результаты», — в это время «Искра», «неизменно ставящая ре­волюционизирование догмы выше революционизирования жизни», старалась объяс­нить неразрывную связь безработицы со всем капиталистическим строем, предупреж­дала, что «голод идет», обличала полицейскую «борьбу с голодающими» и возмути­тельные «временно-каторжные правила», в это время «Заря» выпускала отдельным от­тиском, как агитационную брошюру, часть посвященного голоду «Внутреннего обо­зрения» . Но, боже мой, как «односторонни» при этом были неисправимо-узкие орто­доксы, глухие к велениям «самой жизни» догматики! Ни в одной из их статей не было — о ужас! — ни одного, ну можете себе представить: решительно ни одного «конкрет­ного требования», «сулящего осязательные результаты»! Несчастные догматики! От­дать их в науку Кричевским и Мартыновым для убеждения в том, что тактика есть про­цесс роста, растущего и т. д., и что нужно самой экономической борьбе придать по­литический характер !

«Экономическая борьба рабочих с хозяевами и с правительством {«экономическая борьба с правительством»!!), кроме своего непосредственного революционного значе­ния, имеет еще то значение, что она наталкивает рабочих непрерывно на вопрос об их политическом бесправии» (Мартынов, стр. 44). Мы выписали эту цитату не для того, чтобы повторять в сотый и тысячный раз сказанное уже выше, а для того, чтобы особо поблагодарить Мартынова за эту новую и превосходную формулировку: «Экономиче­ская борьба рабочих с хозяевами и с правительством». Какая прелесть! С каким непод­ражаемым талантом, с каким мастерским элиминированием всех частных разногласий и различий в оттенках между «экономистами» выражена здесь в кратком и ясном по­ложении вся суть «экономизма», начиная с призыва рабочих к «политической борьбе,

которую они ведут в интересах общих, имея в виду улучшение положения всех рабо-

*** чих» , продолжая теорией стадии и кончая резо-

* См. Сочинения, 5 изд., том 5, стр. 297—319. Ред. — устранением. Ред. «Раб. Мысль», «Отд. прилож.», стр. 14.


ЧТО ДЕЛАТЬ?__________________________________ 65

люцией съезда о «наиболее широкой применимости» и проч. «Экономическая борьба с правительством» есть именно тред-юнионистская политика, от которой до социал-демократической политики еще очень и очень далеко.




8554824.html
85554824.html
86554824.html
87554824.html
88554824.html
    PR.RU™