А) Эмпирическое учение об экзистенциальной обусловленности знания

В соответствии с нашим делением и по возможности отвлекаясь от гносеологических выводов, мы попытаемся охарактеризовать социологию знания как теорию экзистенци­альной обусловленности фактического мышления. В этой свя­зи необходимо прежде всего пояснить: чтоследует пони­мать под экзистенциальной обусловленностью? Как легче всего показать, в чем она состоит? В качестве конкрет­ного факта эта обусловленность может быть, пожалуй, легче всего показана наиллюстративном примере. Экзистенци­альная обусловленность мышления может считаться факти­чески доказанной в тех областях, где удается показать: а) что процесс познания de facto развивается отнюдь не по «имманентным законам», отнюдь не в соответствии с «природой вещей» или «чисто логическими возможностями», не под воздействием внутренней «духовной диалектики», но что возникновение и формирование мышления определяют в решающих пунктах внетеоретические факторы, именуемые обычно «факторами бытия»; Ь) что эти факторы, определяю­щие конкретное содержание знания, имеют отнюдь не пери­ферийное значение, «чисто генетическую релевантность», но проникают в содержание и форму идей и решающим образом определяют формулирование, объём и интенсивность нашего опыта и наблюдения, одним словом, все то, что мы определя­ем как аспект познания.

Социальные процессы, влияющие на процесс по­знания. Что касается первой группы критериев для определе­ния экзистенциальной обусловленности знания (сюда отно­сятся все внетеоретические факторы, de facto действующие в истории мышления), то недавние исследования, проведенные в рамках социологически ориентированной истории духа, дают нам всё большее количество данных, подтверждающих это положение. Ибо теперь уже ясно одно: предшествующие ис­следования, априорно ориентированные на то, что изменения в духовной сфере могут быть поняты только на «духовном» уровне («имманентная история духа»), с самого начала зак­рыли себе путь к обнаружению возможного проникновения социальных процессов в сферу «духовного». С потерей этой априорной уверенности всё большее количество конкретных случаев с полной очевидностью свидетельствует о том, что:

a) постановку проблемы делает возможным только предшествующий её формулировке жизненный опыт;

b) при отборе из множества данных присутствует воле­вой акт познающего субъекта;

c) на характер исследования проблемы оказывают значительное влияние жизненные силы.

Что касается этих жизненных сил и волевых установок, которые лежат в основе теоретических положений, то в ре­зультате упомянутых исследований становится всё более яс­ным, что и они носят отнюдь не индивидуальный характер; это, другими словами, означает, что они коренятся в первую очередь не в осознанной, индивидуальной воле мыслящего субъекта, а в коллективной воле группы, стоящей за мышле­нием индивида, которое лишь следует предписанным ею ак­там. В этой связи становится всё более очевидным, что мыш­ление и знание в значительной своей части вообще не могут быть правильно поняты, если не принимать во внимание их обусловленность бытием и то обстоятельство, что они фор­мируются внутри коллектива.



Мы не можем перечислить здесь все многообразные социальные процессы, воздействующие в этом смысле на обусловленность теории и её развития «бытием», и вынужде­ны ограничиться одним примером (отсылая и в данном случае для ознакомления с детальной аргументацией к литературе вопроса).

Ярким примером того, как внетеоретические процессы оказывают влияние на возникновение и развитие знания и познания, может служитьконкуренция. Ведь конкуренция регулирует отнюдь не только экономическую деятельность посредством механизма рынка184, отнюдь не только социаль­но-политические отношения, но выступает также в качестве движущего импульса в различных «интерпретациях мира»;

ибо если реконструировать социальную основу этих интерпре­таций, они предстанут перед нами в виде духовных экспонен­тов борющихся за мировое господство групп.

Тот факт, что социальные факторы все отчетливее вы­ступают в качестве скрытых движущих сил сознания, позволя­ет нам на данной стадии прийти к следующему выводу: идеи и теории нельзя, как уже было указано, считать гениальными открытиями отдельных великих мыслителей. Даже наиболее гениальные открытия опираются на сложившийся, передан­ный мыслящему индивиду коллективный исторический опыт, который, однако, никоим образом не следует гипостазировать и субстанциализировать в качестве «духа». При ближайшем рассмотрении оказывается также, что в одно и то же время существует неодин коллективный опыт (как полагали сторон­ники учения о народном духе) с одной особой направленнос­тью (не одно направление мыслей), но что «мир» познается различным образом, посколькунесколько одновременно существующих (хотя не одинаковых по происхождению и цен­ности), противоположных друг другу тенденций мышления борются за свои отличающиеся друг от друга истолкования «общего» мира, данного им в опыте. Ключ к конкретному пониманию этого многообразия дает отнюдь не «предмет в себе» (ибо тогда было бы непонятно, почему он «преломля­ется» столь различным образом), а различие ожиданий, стремлений и возникающих из опыта импульсов. Если, следо­вательно, мы вынуждены искать объяснение в игре и столкно­вении этих различных по своему положению в социальной сфере импульсов, то в ходе более глубокого анализа станет очевидным, что причину их столкновения следует искать от­нюдь не в теории, но в том, что эти различные, противопо­ложные импульсы коренятся в сфере общих групповых инте­ресов. В свете социологического анализа (реконструирующего скрытые промежуточные звенья между упомянутыми импуль­сами и теоретическими положениями) прежние «чисто теоре­тические разногласия» сводятся в большинстве случаев к различиям мировоззренческого характера; а ими невидимо управляют конкретные антагонистические соревнующиеся и борющиеся группы.

В качестве примера одной из многочисленных коллек­тивных связей, которые могут создать различные интерпрета­ции мира и типов знания, мы остановимся на проблемепоко­лений. Принадлежность к определённому поколению часто также предопределяет принцип выбора, формирования и поляризации теорий и воззрений, существующих в данный момент в определённой социальной сфере185. Из сопоставле­ния данных, полученных нами в ходе исследования проблемы конкуренции и проблемы поколений и их роли в духовном

развитии, явствует, что историческая форма движения, ин­терпретируемая «имманентной историей духа» как диалектика «духовного мира», является, с точки зрения социологии зна­ния, движением в области истории духа, ритм которого регу­лируется сменой поколений и конкуренцией.

Рассматривая проблему взаимоотношения между ти­пом общества и типом мышления, необходимо упомянуть и о наблюдении Макса Вебера. По его мнению,стремление к систематизации и является часто следствием чисто схола­стических соображений, желание «систематически» мыслить – не что иное, как коррелят к существующим юридическим и научнымшколам, и происхождение этой организующей фор­мы мышления следует искать в непрерывной деятельности педагогических институтов186. Сюда же относятся важные замечанияМ. Шелера о связи между различными формами знания и определённымитипами групп, в которых они толь­ко и могут возникнуть и сформироваться187.

Этого, вероятно, достаточно для пояснения того, что имеется в виду, когда говорят о корреляции, существующей между типами знания и содержанием знания, с одной сторо­ны, определёнными социальными группами и социальными процессами - с другой.

Конститутивное значение социального процесса для аспекта мышления. Имеют ли эти связанные с социальным процессом факторы только периферийное значение, являются ли они только причиной возникновения,только условиями факти­ческого возникновения идей (т.е. обладают ли они лишь «генетической» релевантностью) или же проникают в самый ас­пект конкретных высказываний? Это следующий вопрос, который будет здесь поставлен. Исторический и социальный генезис идей был бы ноологически иррелевантным лишь в том случае, если социальные и исторические условия познания имели бы значение только для его возникновения и реализации. В этом случае две эпохи в истории знания отличались бы друг от друга только тем, что в более раннюю эпоху определённые данныеещё отсутству­ют или что в данный момент ещё существуют определённые заб­луждения, которые впоследствии будут полностью устранены. Подобное утверждение об отношении более раннего знания к знанию более позднему в большей степени справедливо для точных наук (хотя в настоящее время представление о стабиль­ности категориальной структуры точных наук стало значительно менее устойчивым, чем оно было в эпоху «классической физи­ки»); что касается наук о духе, то здесь нельзя говорить о простом устранении заблуждений в процессе смены более ранних стадий развития более поздними, ибо каждая эпоха с её различными теориями совершенно по-новому подходит к изучению «одного и того же» предмета и постигает его в новом аспекте.

Поэтому-то тезисо конститутивном значении со­циально-исторического процесса для большинства сфер зна­ния находит своё обоснование прежде всего в том факте, что большинство конкретных высказываний позволяет установить, где и когда они возникли, где и когда они были сформулиро­ваны. То, что уже достаточно однозначно разработано в обла­сти истории искусства, что произведения искусства могут быть точно датированы в соответствии с их стилем, так как каждый элемент формы возможен лишь в определённых исторических условиях и содержит характерные черты эпохи, может быть mutatis mutandis188 показано и в сфере мышления посред­ством фиксирования с помощью всё более точных критериев «аспекта» каждого познания. По мере того как мы со всё большей точностью определяем феноменологические призна­ки, позволяющие различать отдельные типы мышления, стано­вится всё более возможным датировать типы мышления так же, как датируются картины, и, подвергнув анализу структуру мыш­ления, установить, где и когда мир представлялся стоящему за определённым высказыванием субъекту в этом и только в этом образе; более того, в ряде случаев анализ может быть доведен до той стадии, которая позволит ответить и на другой вопрос,почему мир воспринимался именно в таком образе.

Если из утверждения 2х2=4 (мы берем в качестве при­мера простейший случай) нельзя умозаключить, кем, когда и где оно было сформулировано, то творение духовной культу­ры всегда дает достаточно оснований для того, чтобы устано­вить, конституировалось ли оно с позиций «исторической шко­лы», «позитивизма» или «марксизма» и на какой ступени раз­вития каждого из этих направлений. Здесь мы вправе гово­рить о«влиянии социальной позиции» учёного на результат его исследования, о«соотнесенности с бытием», т.е. о связи данных высказываний с «бытием», являющимся их ос­новой, и противопоставлять эти высказывания тем, в которых (как в вышеупомянутом утверждении 2х2=4) подобное влия­ние социальной позиции субъекта отсутствует, по крайней мере, в доступной нашему пониманию форме.

Аспект определяет, таким образом, как индивид ви­дит объект, что он в нём постигает и как конструирует его в мышлении. Аспект есть, следовательно, нечто большее, чем чисто формальное определение мышления, он относится и к качественным моментам в формировании познания, т. е. к тем моментам, которые неизбежно упускаются формальной логи­кой. Именно эти моменты являются причиной того, что два человека, применяющие одни и те же правила формальной логики (закон противоречия или формулу силлогизма), не прихо­дят к идентичному суждению об одном и том же предмете; более того, их суждения бывают часто совершенно различными.

Мы приведем здесь лишь несколько методов, с помо­щью которых можно характеризовать аспект какого-либо выс­казывания, несколько критериев, позволяющих отнести его к той или иной эпохе. К ним относятся: анализ значения приме­няемыхпонятий, феномен контрпонятия, отсутствие определённых понятий, структура категориального аппарата, гос­подствующие модели мышления, уровень абстракции и пред­посланная онтология. В последующем изложении мы попыта­емся на ряде примеров показать, как эти методы и критерии применяются в анализе различных аспектов мышления, и ос­тановимся на том, в какой мере социальная позиция исследо­вателя влияет на его точку зрения.

Начнём с того, что одно и то же слово, одно и то же понятие в устах людей различного социального положения имеетбольшей частью совершенно разное значение.

Когда, например, в начале XIX в. консерватор старого толка говорил о «свободе», то он понимал под этим право каждого сословия жить в соответствии с данными ему приви­легиями («свободами»). Если же о свободе говорил предста­витель романтически-консервативного или протестантского направления, то смысл этого «глубоко внутреннего понимания свободы» заключался для него в праве каждого индивида жить в соответствии с принципом своего внутреннего непов­торимого миропонимания. Оба они мыслили в терминах «качественного понятия свободы», ибо понимали под свободой право либо на историческую, либо на внутреннюю индивидуальную особенность.

Либерал того же времени, говоря о «свободе», имел в виду свободу именно от привилегий, в которых консерватор старого толка видел основу всех свобод, т.е.«эгалитарное понятие свободы», которое сводилось к тому, что все люди должны обладать равными правами.

Либеральное понятие свободы было понятием группы, стремившейся разрушить внешний, легализующий неравен­ство, общественный порядок; консервативное же понятие свободы соответствовало представлениям того социального слоя, который не стремился к изменению внешнего порядка вещей и поэтому, во-первых (если говорить о внешней сторо­не дела), был заинтересован в том, чтобы все сохранялось в традиционной неизменности, во-вторых, для того, чтобы со­хранить в неизменности существующий порядок, вынужден был переместить проблематику свободы из политической во внутреннюю, далекую от политики, сферу. Тот факт, что либе­рал видел лишь одну сторону понятия и проблемы, консерва­тор - лишь другую их сторону, зависит, следовательно (и это можно однозначно доказать), от места того и другого в данной социальной и политической структуре189. Короче говоря, даже

при образовании понятия угол зрения наблюдателя опреде­ляется его волей; наблюдение направляется по траектории, позволяющей выявить именно то, что соответствует интере­сам определённой историко-социальной группы. Таким обра­зом, из всех данных опыта в понятие всегда включается лишь то, что может быть постигнуто и использовано в интересах данного волевого центра. Так, например, вполне вероятно, что консервативное понятие «народный дух» было сформули­ровано в противоположность прогрессивному понятию «духа времени». Следовательно, сами понятия определённой поня­тийной схемы открывают непосредственный доступ к аспек­там, присущим видению различных социальных слоёв.

Отсутствие определённых понятий означает отсут­ствие не только определённой точки зрения, но и отсутствие определённого динамического интереса к ряду жизненных проблем. Так, например, относительно позднее появление понятия «социальное» свидетельствует о том, что до извест­ного периода исследование не затрагивало сферу, связанную с этим термином, а также о том, что тогда отсутствовал свя­занный с этим словом жизненный опыт.

Однако не только понятия в их конкретном содержании отличаются друг от друга в зависимости от различных соци­альных позиций наблюдателей, различаться могут таким же образом и категории.

Так, например, для консерватизма упомянутой эпохи (к ней относятся почти все наши примеры, поскольку интере­сующие нас проблемы достаточно глубоко изучены в социоло­гическом аспекте только для этой эпохи), как, впрочем, и для консерватизма нашего времени, характерна склонность при­менять морфологические категории, которые направлены не на то, чтобы расчленять непосредственно воспринятый объект в его целостности, а на то, чтобы попытаться удержать его в его неповторимости. В отличие от этого морфологического подхо­да для мышления левых направлений того времени характе­рен аналитический метод, посредством которого расщепляет­ся каждое непосредственно данное целое, чтобы тем самым определить элементы, допускающие новые комбинации и об­щие определения, а затем объединить их на основе функцио­нальной зависимости или категории причинности. И в данном случае нашей задачей является не только показать, что раз­личные социальные позиции обусловливают различное мыш­ление, но и пояснить, по какойпричине они организуют мате­риал опыта с помощью различных категорий. Дело заключа­ется в том, что представители левых направлений хотят создать из элементов существующего мира нечто новое; по­этому они все время отвлекаются от бытия в его конкретной данности, прибегают к абстракциям, дробят эмпирическую

реальность на отдельные элементы, чтобы затем создатьиз них новые комбинации. Морфологическое целостное восприя­тие существует там, где наблюдатель готов полностью при­нять то, что он видит, не внося в него никаких изменений; бо­лее того, посредством такого целостного восприятия делается попытка стабилизировать те элементы, которые ещё находят­ся в движении, как бы благословить бытие за то, что оно именно такое, какое оно есть. Все это ясно указывает на то, что даже абстрактные, как будто очень далекие от политичес­кой борьбы, категории и принципы организации коренятся в метатеоретической, прагматической душевной направленнос­ти и формируются в таких глубинных слоях души и сознания, где и речи не может быть о сознательном «обмане» в смысле «идеологизации».

Следующим фактором, способным характеризовать аспект мышления, являются так называемые«модели мыш­ления», т.е. те модели, на которые в каждом данном случае имп­лицитно ориентируется индивид, подходя к изучению объекта.

Известно, например, что после того как была сформу­лирована типология естественных наук и разработанные на этой основе категории и методы мышления стали моделью, возникла надежда, что и в остальных сферах существования, в том числе и в социальной, можно будет решить все проблемы (механисти­ческая атомистическая концепция социальных явлений).

При этом важно отметить, что тогда, когда это проис­ходило (как и во всех подобных случаях), отнюдь не все слои общества ориентировались на эту модель мышления. Зе­мельная знать, отстраненные от сферы власти слои общества и крестьянство не оказывали в этот период существенного влияния на ход исторического развития. Новый тип образо­ванности, возникающие новые формы ориентации в мире со­ответствовали иной жизненной структуре. Формы возникаю­щего, ориентирующегося на естественные науки аспекта мира вторгались в жизнь этих слоёв как нечто привходящее извне. И когда игра социальных сил вновь выдвинула на передний фронт истории новые группы людей, представляющие названные слои и их жизненную ситуацию, функционально-механистическому мышлению сразу же были противопостав­лены противоположные ему модели, например, «организмическая» или «персоналистическая». Так, Шталь, находясь в апогее этого развития, уже способен фиксировать связи между моделями мышления и политическими направлениями.

Модель того, как осуществить плодотворное мышле­ние, явно или скрыто стоит за каждым конкретно сформулиро­ванным вопросом и ответом: если последовательно от случая к случаю проследить происхождение и радиус распростране­ния подобной модели мышления, то обнаружится её связь

с социальным положением определённых общественных групп и их интерпретацией мира. Следует подчеркнуть, что, в отли­чие от догматического марксизма, мы понимаем под этими социальными единствамине только классы, но и поколе­ния, группы статусов, секты, профессиональные группы, шко­лы и т.п. Если не принимать во вниманиетакого рода диффе­ренциацию социальных группировок и соответствующую диффе­ренциацию понятий, категорий и моделей мышления (если, сле­довательно, не углублять проблему базиса-надстройки), то в базисе невозможно будет выявить дифференциацию, соот­ветствующую богатству типов знания и аспектов, выступаю­щих в истории мышления. Впрочем, мы совсем не намерены отрицать, чтонаибольшее значение из всех этих группиро­вок и социальных единиц имеетклассовое расслоение, так как в конечном итоге все вышеперечисленные социальные единицы возникают и изменяются в рамках основополагаю­щих для них отношений, созданных производством и властью. Дело заключается в том, что исследователь, который видит все богатство конкретных типов мышления и пытается «причислить» их к определённым общественным единицам, в настоящее время уже не может удовлетвориться недифферен­цированным понятием класса, игнорирующим все помимо него существующие социальные единицы и социальные условия.

Еще один характерный признак аспекта мышления об­наруживается при исследовании того,на какой ступени аб­стракции останавливается данная теория и в какой мере она не допускает полноготеоретического формулирования своей точки зрения.

Если теория в целом или в каком-либо отдельном вопросе останавливается на стадии относительной абстракт­ности и ставит препятствия на пути дальнейшей конкретиза­ции, объявляя эту конкретизацию недозволенной или несуще­ственной, это никогда не бывает случайностью. И в данном случае все решается социальным положением наблюдателя.

Именно на примере марксизма и его отношения к со­циологии знания может быть показано, как в ряде случаев определённая связь, установленная с определённой социаль­ной позиции, формулируетсятолько в той степени конк­ретизации, которая соответствует данной социальной пози­ции, и как связанному с этой позицией наблюдателю никогда не удается выявить те более общие и принципиальные мо­менты, которые содержатся в данном конкретном наблюде­нии. Ведь марксизм уже давно мог сформулировать основной принцип социологии знания о социальной обусловленности человеческого мышлениявообще, так как начало этому положено марксистским учением об идеологии. То обстоя­тельство,что эта имплицитно сопутствующая сделанному

открытию идея не получила общей теоретической формули­ровки (и в лучшем случае применялась лишь частично), объясняется прежде всего тем, что в конкретной ситуации эта социальная обусловленность в самом деле может быть обна­руженатолько у противника, но помимо этого - и подсоз­нательным нежеланием перейти от этого конкретного понима­ния к скрытой в нём возможности поставить общуюпринци­пиальную проблему и к необходимости продумать до конца возникающие таким образом проблемы, способные пошатнуть собственную позицию. Следовательно, ограниченность точки зрения, связанная с определённой социальной позицией, и бессознательно утверждающий свои воззрения волевой им­пульс препятствуют в данном случае созданию принципиаль­ной концепции и тормозят способность к абстракции. Здесь обна­руживаетсяжелание остаться на уровне конкретизирующего по­нимания в той сфере, в которой оно непосредственно дано, и дажене допускать вопрос о том, не является ли социально обусловленное познание свойством структуры мышления как та­ковой. Впрочем, страх марксизма передобобщающей форму­лировкой социологических данных можно отчасти свести к обычному ограничению, налагаемому определённым методом мышления на восприятие реальности. Так, например, нельзя ставить вопрос, не является ли разработанное Марксом и Лукачем «овеществление» более или менее общим феноме­ном сознания, или предположить, что капиталистическое овеществление - не что иное, как одна из возможных его форм. Если данная слишком сильная конкретизация и историзация феноменов возникает как следствие определённой со­циальной обусловленности, то обратная тенденция, т.е. мгно­венное возвышение до уровня высшей абстракции и формализа­ции, может (на что совершенно справедливо указывает марксизм) 'привести к тому, что вне сферы внимания окажется конкретная ситуация и неповторимая единичная динамика. Это может быть показано на примере «формальной социологии».

Мы отнюдь не склонны посягать на законность её суще­ствования в качестве одного из возможных типов социологии. Однако в тех случаях, когда она при любой попытке конкрети­зировать социологическую проблему провозглашает себя единственной подлинной социологией вообще, она бессоз­нательно руководствуется мотивами, подобными тем, которые заставляли предшествовавший ей в историческом развитии буржуазно-либеральный способ мышления никогда не выхо­дить в своей теории за рамки абстрагирующего и генерализи­рующего метода. Формальная социология опасается того, что в ходе исторической конкретизации и индивидуализации социальной проблематики станут очевидны её собственные антагонистические противоречия, например противоречия

капитализма; совершенно так же в буржуазной дискуссии все­гда проявлялась - и проявляется по сию пору - тенденция рас­сматривать проблему свободы только принципиально и доста­точно абстрактно, только на уровне политических прав, а не со­циальных отношений, поскольку в последнем случае неминуемо встали бы проблемы собственности и классов и их отношения к свободе и равенству.

Одним словом, подход к проблеме, плоскость, в которой ставится проблема, уровень абстракции, а также конкретизации, к которому в каждом данном слу­чае стремится исследователь, - все это обусловлено социально и экзистенциально.

В заключение следовало бы ещё остановиться на ос­новополагающем слое каждого мышления, на предпосланной емуонтологии и её социальной дифференциации. Именно потому, что онтологический слой имеет фундаментальное значение для мышления и познания, мы не считаем возмож­ным кратко затронуть эту проблематику и отсылаем читателя к нашей работе о консервативном мышлении191.

Здесь достаточно указать на следующее: как ни оп­равдано обнаруживаемое в новой философии стремление создать «фундаментальную онтологию», попытка подойти к этой задаче без должного внимания к выводам социологии знания, как бы «наивно», чрезвычайно опасна, ибо эта наивность с наиболь­шей вероятностью приведёт к тому, что вместо подлинно фун­даментальной онтологии мы обретем какую-нибудь случай­ную, предложенную нам историческим процессом онтологию.

В данной связи этих соображений достаточно, чтобы пояснить мысль, согласно которой бытие влияет не только на историческое возникновение идей, но и составляет конститу­тивную часть результатов мышления и отражается на их со­держании и форме.




83554824.html
84554824.html
8554824.html
85554824.html
86554824.html
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
Учебная работа
    PR.RU™